Терминальное чтиво. Сезон 2, выпуск 2: Онлайн-дейтинг

Беседа об онлайн-дейтинге (Tinder, Pure, Badoo) с Борисом Пасечником. Секреты успеха при знакомствах в Интернете, стыдные и смешные истории.

 

Интервью с самым перспективным фрешменом русской литературы

Предисловие от Мастридера

Классики мертвы. Поэтому Ярослав Туров, мой соавтор по каналу CultPop, предпочитает не перечитывать старые книги, а общаться с теми, кто творит настоящее и будущее русской литературы, и за последние месяцы он сделал для нашего канала с десяток таких интервью. Мне больше всего понравились два из них: вью с Фарсайтом и интервью с Кириллом Фокиным, которое вы сейчас прочтёте.

Молодой прозаик и драматург Кирилл Фокин – самый перспективный фрешмен русской литературы по моей версии. Его роман «Лучи уходят за горизонт» – абсолютный мастрид, на который я ещё напишу отдельную рецензию. Давно не проглатывал семисотстраничные книги с такой скоростью и жадностью, как это произведение. И интервью тоже топовое получилось – enjoy.

* * *

Ярослав Туров

Кирилл Фокин родился в Москве в семье театрального режиссёра. Окончил истфак МГУ, где изучал историю международных отношений. Еще до окончания университета он получил театральное признание: опубликовал несколько получивших отличные отзывы книг, по одной из которых (повесть «Огонь») в Александринском театре поставили спектакль «Сегодня. 2016-…».

В 2017 у Кирилла вышел роман «Лучи уходят за горизонт», который автор писал два года. Это фантастическая антиутопия (или утопия?), в котором Кирилл через судьбы нескольких персонажей пытается предсказать, как будет развиваться история в XXI веке.

Кирилл Фокин: «Лучи» задумывались как хамелеон: финал может показаться и утопией, и антиутопией – трактовка зависит от точки зрения читателя. В тексте я попытался «дать слово» всем: и пессимистам, и оптимистам, и трансгуманистам, и консерваторам. Идеи входят в противоречие, их выражают персонажи, которые оказываются по разные стороны баррикад. Но меня интересуют не столько сами идеи, сколько то, как формируются – как на протяжении жизни человека видоизменяются представления о мире, трансформируется система взглядов и ценностей: в какой степени влияет случайность, в какой – окружение, а в какой – осознанный поиск.

– Расскажи о себе. Ты больше прозаик или драматург? 

Когда меня всерьёз пытаются назвать так или иначе, мне хочется бежать. Мне двадцать два года, и я написал некоторое количество текстов: есть роман «Лучи уходят за горизонт» и пьеса «Демагог», и я стараюсь идти от конкретики: прошу представлять как «автора романа» или «автора пьесы» в зависимости от.

Что касается работы в разных жанрах, то с моей точки зрения всё должна определять конечная цель. Например: «Демагог» рассказывает историю политических интриг в Афинах в V веке до н.э.; если бы я писал его в прозе, то пришлось бы либо делать «историческую повесть» с детализацией, либо что-то выдумывать (скажем, перенести действие в современную Латинскую Америку). Я не хотел ни того, ни другого – есть шарм в том, что события происходят в исторической локации, но при этом описания – как греки одевались, на чём писали и прочее – не имеют значения. Формат пьесы позволяет обнажить конфликт, отсекая лишнее – и одновременно даёт и конкретику, и вневременное измерение.

А вот «Лучи» – долгая, постепенная история, фантастическая «сага» о судьбах людей на протяжении почти всего XXI века. Я мог представить её либо в формате романа, либо высокобюджетного сериала. Очевидно сомневаясь в перспективах второго варианта, я решил написать книжку.

 – Как на тебя и твоё творчество повлиял твой отец, худрук Александринского театра Валерий Фокин?

Худрук Александринского театра никак не повлиял, а вот режиссёр – и как отец, и как «художник», повлиял сильно. Назову две вещи: во-первых, мой вкус во многом сформировал он. Он не заставлял меня писать сочинения по прочитанным книгам и не составлял списки фильмов к просмотру, но из разговоров и обсуждений чего-то, что мы видели вместе – я со временем стал понимать, исходя из чего он даёт свою оценку. Сегодня я могу с ним в чём-то не соглашаться (понимая природу разногласий), но раньше – если мне что-то нравилось, а ему – нет, я заставлял себя это подробно анализировать.

А во-вторых, отец – человек предельно конкретный, даже прагматичный. По этой причине у него получается быть хорошим менеджером, – задача, с которой не справляются многие творческие люди. И здесь нет противоречия: можно вдохновенно заниматься творчеством и в то же время холодно анализировать получившийся продукт; понимать, что в искусстве нет никак особой «тайны», но одновременно искренне в неё верить. Это важный для меня пример.

– Два года назад Валерий Фокин поставил фантастическую драму «Сегодня. 2016» на Новой сцене Александринского театра, основой для постановки стала твоя повесть «Огонь». Как возникла идея такого творческого союза?

Я написал повесть и дал почитать отцу, ему понравилось, и когда мы с ним её обсуждали – он вдруг сказал, что знает, как сделать спектакль. Его зацепил в повести финальный твист: восстание человечества против своих инопланетных «благодетелей». «Благодетели» в кавычках, потому что в повести нет однозначности, а вот в спектакле отец внятно и прямо, до провокационности, расставил акценты.

От повести осталось самое ядро сюжета, действие перенесли в наши дни (из альтернативных 1970-х) и, по заданию отца, я всё переписал в монологи главного героя. Но у меня не возникло к новой форме антагонизма, я даже решил, что дело в давящем авторитете отца, а с другими я бы стал спорить. Но вот сейчас мой друг, режиссёр Хуго Эрикссен ставит «Демагога», и я также беспрекословно даю ему сделать с текстом всё, что он хочет. Спектакль – высказывание режиссёра. 

– Некоторые деятели искусства выразили сомнение, что это этично – заказывать пьесу для постановки собственному сыну. Что ты сам на это скажешь?

Если бы отец (как руководитель бюджетного учреждения, а не независимый режиссёр), заказал мне инсценировку чужого теста – в этом я бы мог что-то такое увидеть. Но так как оригинальная повесть изначально моя – странно было бы привлекать на эту работу кого-то со стороны.

Другой вопрос заключался в том, что книжка с повестью вышла только за месяц до премьеры спектакля, в январе 2016 года; поэтому некоторые выражали сомнения от непонимания, что это будет за текст. 

– Пушкин написал «Бориса Годунова» в 26, Толстой выпустил первую пьесу «Власть тьмы» в 58 лет. Есть ли какая-то связь между возрастом и мастерством драматурга?

Не вижу какой-либо критической связи между возрастом и творчеством (не думаю, что следует выделять работу над драмой). Понятно, что раз творчество – результат некого опыта, большее количество писателей, режиссёров, драматургов и так далее сделали что-то значительное в зрелом возрасте. Но у вида хомо сапиенс есть эволюционное ноу-хау – возможность передавать опыт. Нам не обязательно самим проживать все жизненные тяготы, достаточно посмотреть о них фильм или прочитать книгу; не нужно изучать окружающий мир с нуля, можно воспользоваться уже собранными знаниями.

Так что нет никаких причин, по которым сравнительно молодой человек не может абсорбировать чужой опыт и по-своему переосмыслить: длиннющий список – ты начал его Пушкиным, и я бы продолжил Орсоном Уэллсом, который выпустил «Гражданина Кейна» в 25 лет, – это подтверждает.

– По сюжету «Огня» на земле происходит контакт мировых правителей и с инопланетным разумом. Пришельцы предлагают земному правительству инструмент, способный уничтожить зло, но те отказываются. Сам бы ты принял такое предложение? Человечество может обойтись без зла?

В «Огне» всё несколько сложнее, ты говоришь о спектакле «Сегодня».

Инопланетный разум там не предлагает абстрактный инструмент, а выдвигает конкретное требование: отказаться от всего оружия массового поражения, распустить армии, стереть границы между странами и объединить человечество. И на глупые стоны о том, что «люди не готовы», «начнётся хаос» и др. отвечают, что готовы сами выступить гарантами мира на Земле.

Речь не о «зле», но мне нравится твоя трактовка: я действительно считаю присутствие на земном шаре государственных границ и национальных армий злом. Первопричина войн – вовсе не какая-то «геополитика» (мутный, трусливый, вредоносный термин), а само наличие стран-государств как самостоятельных политических единиц, у которых якобы есть разные «национальные интересы». Это всё естественно чепуха – живучие токсичные институты-паразиты, наше дурное наследие.

Обойтись без них мы можем очень легко: ровно так же, как внутри государства есть правительство, есть законы и есть полиция (монополия на насилие), так и на планетарном уровне нужно отнять у национальных государств «суверенное» право иметь армию и создать международную полицейскую организацию, которая бы подчинялась всемирному правительству. Какие-то конфликты останутся, но самый страшный тип войн – межгосударственные – исчезнет. Градус враждебности вообще сильно упадёт, странам придётся не бренчать ржавеющими ракетами, а договариваться.

В «Сегодня» мировые лидеры отвергают предложение пришельцев не потому, что они патологические злодеи, а по той же причине, по которой мы до сих пор живём в состоянии международной анархии: из-за атмосферы недоверия, паранойи, закостенелости мышления и нежелания бороться с предрассудками. Они живут в своих «эхо-камерах», где культивируются их собственные иллюзии и заблуждения. Это – страшное явление, наш подлинный враг. Победить его нельзя, но можно минимизировать ущерб – для этого и существуют традиционные демократические институты: гражданское общество, свобода СМИ и регулярная сменяемость власти. 

– Давай поговорим про твой роман «Лучи уходят за горизонт». Откуда такое название? Что ты хотел сказать этим произведением?

Возникла идея порассуждать на тему, каким может оказаться для нас XXI век. Практически сразу пришло в голову название: «лучи уходят за горизонт», как метафора лучей наших жизней, уходящих куда-то далеко, и мы уже не знаем, что там с нами будет. Я сначала оставил его как рабочее, а потом оно слишком срослось с текстом. Есть в нём мелодраматизм, но при этом оно длинное, как и книжка, и создаёт нужные ассоциации.

«Сказать» ничего особенного не хотел: у меня был ряд вопросов, я пытался сам себе на них ответить. То, что я наговорил, отвечая на предыдущий твой вопрос – один из найденных мною ответов.

– Все говорят, что прозаик должен писать о том, что знает сам. Ты в «Лучах» пишешь про аристократов, террористов, политиков-борцов за объединение Кореи. Откуда ты всё это знаешь? И если это фантазия, то что ты делал, чтобы избежать картонности и условности мира и персонажей?

Не согласен, что прозаик должен писать о том, что знает. Писать нужно о том, о чём хочешь: и уже дальше, если есть какие-то «белые пятна», проводить ресёрч и тщательно изучать тему. За время работы над «Лучами» я закрыл для себя несколько таких областей: пока выбирал технологии «научной революции» – сильно подтянул естественно-научные знания, потом подробно разобрался с северокорейским сюжетом.

Что касается персонажей, то поведение людей описывать не сложно: ни Софокл, ни Шекспир, ни Достоевский с Толстым – не знали ничего о том, как в действительности функционирует человеческий мозг, что такое сознание и так далее. Отсутствие этих знаний не помешало им создать правдоподобные и глубокие образы. Такие образы можно создать даже в полностью нереальных ситуациях: на этом зиждется и абсурд, и сюрреализм, и фантастика. (Более того, «правдоподобный» образ часто может оказаться неверным: знаменитая фальсификация Зимбардо с его «тюремным экспериментом» – тому пример.)

К слову, избегать картонности и условности – не всегда лучшее решение для большой формы. Иногда ситуации специально приходится делать условными, а поведение персонажей – картонным. В «Лучах» есть несколько сцен, которые, если их вырвать из контекста, покажутся схематичными и примитивными: но это те упрощения, на которые приходится идти, чтобы роман был длиной в 700 страниц, а не в 2700.

– Критики отмечали, что твой роман полифоничен. Я обожаю полифонию, меня завораживает, когда автор на 100% может превращаться то в одного человека, то в другого. Расскажи, как это делаешь ты?

«Лучи» задумывались как хамелеон: финал может показаться и утопией, и антиутопией – трактовка зависит от точки зрения читателя. В тексте я попытался «дать слово» всем: и пессимистам, и оптимистам, и трансгуманистам, и консерваторам. Идеи входят в противоречие, их выражают персонажи, которые оказываются по разные стороны баррикад.

Но меня интересуют не столько сами идеи, сколько то, как формируются – как на протяжении жизни человека видоизменяются представления о мире, трансформируется система взглядов и ценностей: в какой степени влияет случайность, в какой – окружение, а в какой – осознанный поиск.

Это может показаться странным, но мы способны сочувствовать даже откровенным злодеям, если нам известны их мотивы и мы видим их «живыми людьми»: с родителями, первой любовью, разочарованиями, увлечениями, надеждами, тревогами и так далее. Ты наверняка знаешь историю с фильмом «Бункер», который обвиняли в том, что – показывая страдания Гитлера – он заставляет ему сочувствовать. Ясно, что главный герой сериала «Во все тяжкие» – преступник, но зрители сочувствуют ему, так как видят мир «его глазами». Зная все обстоятельства жизни человека, подробно изучив биографию – невольно приходишь к мысли, что на его месте ты бы вёл себя также. Тебя может ужасать его поведение, ты можешь считать его взгляды ошибочными, видеть ситуации, где у него была возможность измениться – но всё равно, ты видишь логику формирования и развития личности.

Для того, чтобы поставить себя на место героя, нужно достоверно выстроить эту индивидуальную судьбу.

– В романе нет русских персонажей. Почему? Осознанно не стал писать про нас?

Да. Роман начинается в наши дни, и если бы я ввёл российскую линию – пришлось бы описывать современную политическую ситуацию в России и что с ней будет дальше. Это сделало бы роман совсем спекулятивным, я этого не хотел. Это во-первых.

И во-вторых, я уверен, нам давно пора повзрослеть и начать жить в реальном, а не мифологическом мире: переехать из мира, где мы считаем «родиной» сложившийся в результате исторических случайностей кусочек суши, а не всю нашу планету. Думаю, что литература в XXI веке уже не может, как раньше, иметь национальность – как и наука. Поэтому мне хочется, чтобы на русском языке выходили книги не о России, на английском – не об Англии, а на китайском – не о Китае.

– На книгу вышло много положительных отзывов. Какой из них тебе больше всего греет душу? 

Из опубликованных мне особенно приятен короткий отзыв Бориса Долгина (http://polit.ru/article/2018/01/08/fokin/). В романе есть постмодернистский элемент: там сюжетные ходы и ситуации постоянно отсылают к разной классической фантастике: Уэллсу, Хайнлайну, Кларку, Снегову, Стругацким, Крайтону, Стивену Кингу, Гибсону, Теду Чану и другим. Не знаю какое колдовство он использовал, но Долгин увидел отсылки не только к очевидным Айн Рэнд и Достоевскому – но и к Илье Эренбургу; Долгин вспоминает «Похождения Хулио Хуренито», а я действительно думал об этой книжке – о ней и ещё о «Буре» Эренбурга, хотя вроде бы никаких намёков в тексте на это не делал.  

– Как продается тираж? Много ли удалось заработать, если не секрет?

Заработать на российском книжном рынке практически невозможно: тем более малоизвестному автору с дебютным романом. Но я самого начала, как только мне пришла в голову эта глупая идея, что моей первой книжкой обязательно должен быть толстый фантастический роман, понимал что это история не коммерческая, а имиджевая. Поэтому я, например, не получаю гонорар – хотя договор с издательством в других отношениях выгодный (разглашать к сожалению не могу).

Что касается продаж – вернёмся к этому вопросу через год. 

– Вообще, судя по всему, ты большой поклонник жанра альтернативной истории. Фантазировать на тему «А что было бы, если…» не будем, лучше скажи, куда мы сейчас катимся?

Не знаю, как отвечать: это огромная и сложная тема, она заслуживает подробного и внятного разговора. Если очень кратко и упрощая, моё мнение такое: глобализация усиливается, и это порождает реакцию вроде усиления националистов и правых сил. Национальное государство как институт понимает, что его время заканчивается, и сопротивляется из последних сил: это будет долгая и тяжёлая борьба, глобалисты всё равно победят, но времени (и человеческих жизней, к сожалению) потеряем много. Прогресс технологий сделает общество более гуманным.

Но всё может сложиться иначе: сегодня так называемая «футурология» очень популярна, о будущем говорят все, кому не лень. Нужно понимать, что будущего не существует – мы сами создаём его каждый день. Поэтому вопрос – «что будет завтра?» не правильный, он должен звучать – «каким мы хотим видеть завтра и что для этого нужно сделать?»

Об этом и написаны «Лучи».

– Процитирую отзыв на книгу на одном из сайтов: «И пусть автор отъявленный либерал (и потому взгляд на будущее у него специфический), но автор – либерал-романтик, и потому книгу рекомендую». Что ты на это скажешь?

Я рад, что книжка нравится и тем, чьи взгляды расходятся с моими. Значит, её гуманистический пафос оказывается не надуманным. Жертвы не должны объединяться с палачами, но все, кто признают свободы других людей и открыты к разговору – на одной стороне. Нужно разговаривать, спорить, переубеждать, а не смотреть через прицел.

Так что да, какой-то романтизм есть, но только в одном флаконе со скептицизмом. Лишённый скепсиса и прагматики, романтизм превращается сперва в дурь, а потом – в фанатизм, я эти вещи не одобряю. Только не нужно путать скепсис с невежественным пессимизмом: «войны всегда были и будут», «люди всегда друг друга убивали», «это у нас в крови», «человека не изменить». Скептик требует доказательств, а не отрицает их.

– Как научиться писать хорошую прозу? А драму?

Не знаю. Это ведь личная история, есть тысячи путей, каждый выбирает свой (или за него выбирают).

Я могу только посоветовать три вещи, они мне представляются важными: во-первых, не допускать «систематическую ошибку выжившего» (https://en.wikipedia.org/wiki/Survivorship_bias) и не увлекаться модными «техниками сторителлинга», это полезные вещи, но в меру; во-вторых, получить фундаментальное образование (чем шире, тем лучше: если «гуманитарное», то читайте естественно-научный нон-фикшн, если наоборот – то политологический и экономический) и следить за новостями науки; в-третьих, оставаться в контексте.  

– Кого из русских и зарубежных авторов ты больше всего уважаешь, любишь, ценишь, читаешь? Почему? 

Боюсь, я назову очень банальные имена. Так что давай я лучше порекомендую ряд не столь известных, но важных и интересных с моей точки зрения книжек:

1. «Код бестселлера» Арчер и Джокерса: несмотря на дешёвое название, это очень полезная книжка, так как она парадоксальным образом на основе эмпирических данных (в отличие от всяких «Историй на миллион») доказывает, что никакого «кода бестселлера» на самом деле не существует.

2. «Великая Иллюзия» Нормана Энджелла. Изданная в предвоенном 1913 году, книга-эссе Энджелла подробно объясняет, почему наступающая мировая война обусловлена не объективными (экономическими или социальными) причинами, а глупостью и заблуждениями политиков. Книжка безумно актуальна; я бы ещё советовал обязательно прочитать «Peace with the Dictators?» (изданную в 1938 году), в ней идеи Энджелла эволюционируют, но на русский она не переведена и на английском её не просто найти.

3. «Паразит – царь природы» Карла Циммера: не потому, что паразиты это очень интересно, а потому, что социальные институты, которые определяют нашу повседневную жизнь, тоже есть суть паразитические (или в лучшем случае – симбиотические) организмы.

4. «Насилие и социальные порядки» Норта, Уоллиса и Вайнгаста: в продолжение предыдущей темы от биологии к политологии. Книжка десятилетней давности, в каком-то смысле рубежная: даёт лихое и доказательное объяснение важному вопросу, почему одним обществам удаётся построить эффективную либеральную демократию, а другим – нет. (Сюда же можно взять «Why Nations Fail» Робинсона и Аджемоглу и «Ружья, микробы и сталь» Даймонда, обязательно вместе.)

5. «Дом Листьев» Данилевского: очень интересная штука, вся книжка построена на многоуровневой, иногда интеллектуальной, а иногда – в лоб физической игре с читателем: фактически готовый справочник литературных приёмов.

6. «HHhH» Лорана Бине: в отличие от романа Данилевского, написана в нарочито простом ключе, заставляющем думать о «новой искренности». Вдвоём с книжкой Данилевского они поднимают серьёзные вопросы о том, куда дальше может «расти» художественная литература.

7. «Тварь размером с колесо обозрения» Владимира Данихнова: изданная небольшим тиражом, камерная и очень личная работа; меня впечатлила.

– Если бы тебя попросили перед большой толпой на сцене сказать одну, самую важную для тебя мысль, что бы ты сказал? 

Толпе говорить ничего не надо, говорить можно людям. Наверное, повторил бы сказанное выше про причины войны или что-то из речи Иоанна Касидроу в эпилоге «Лучей».

Почему мы не можем выработать привычку читать каждый день и как смочь

Первый текст из новой рубрики на «Мастридах» от Катерины Акулич, специалиста по формированию привычек из Женевы. Если вы пропустили, обязательно прочтите моё интервью с Катериной, она очень крутая: mustreader.com/2018/06/14/habits. И подписывайтесь на её канал в Телеграме: @habitlab. Научитесь побеждать прокрастинацию и формировать полезные привычки.

При формировании привычки читать каждый день, по моим наблюдениям, люди чаще всего допускают две ошибки. Первая – они не продумывают контекст (время и место), специально отведённые под эту привычку. Вторая – они начинают сразу с чтения большого количества страниц и быстро перегорают (особенно если речь идёт не о чтении захватывающей художественной литературы, а о чего-то образовательного или сложного для понимания). Давайте разберём обе ошибки: в чём тут проблема и как с этим быть.

У каждой привычки должен быть свой контекст. Приведу аналогию. Если какая-то вещь у вас постоянно теряется (например, ключи), это значит, что у вещи нет своего места, такого, куда вы всегда её кладёте. И где её легко можно будет обнаружить в следующий раз. Также и с привычкой. Если вы ловите себя на мысли, что уже давно собираетесь прочитать такую-то книжку и даже уже её купили, но всё руки не доходят… скорее всего, это значит, что вы не определили конкретное время в вашем дне, подходящее для чтения.

Если ваш план был сформулирован в ключе «почитать, когда будет минутка», вряд ли эта минутка не наступит. Для стабильной привычки нужен удобный регулярный контекст, то есть ситуация, которая повторяется регулярно и в которой вам удобно читать. Например, некоторым удобно читать в офисе сразу после возвращения с обеденного перерыва (многие сотрудники, работающие в офисах, тратят меньше официально разрешённого часа на приём пищи). В офисном пространстве обычно много мест, где можно удобно расположиться с книгой. Кроме того, обеденный перерыв – эта та ситуация, которая при нормированном рабочем графике повторяется регулярно. Поэтому для многих это удобный регулярный контекст.

Другим примером удобного регулярного контекста может быть чтение перед сном. Рядом с кроватью можно хранить книгу или даже пару книг, и обычно в кровати можно комфортно читать. То есть это удобный контекст для многих. Это также и регулярный контекст, поскольку большинство из нас ложится в кровать каждый вечер / ночь примерно в одно и то же время (примечание Мастридера: я, к сожалению, не из этих людей, но сейчас работаю над этим и использую именно этот способ для формирования привычки регулярно читать).

Лучший способ определить оптимальный для вас лично контекст для чтения – экспериментировать. Иными словами, пробуйте читать в разное время и в разных ситуациях и отмечайте те из них, где это удобно (никто не отвлекает, не надо никуда торопиться и т.д.). Также обратите внимания на те ситуации, которые повторяются так часто, как часто вы хотели бы читать (каждый день, несколько раз в неделю, по выходным и т.п.).

Подробнее про важность контекста для формирования привычки можно прочитать в моём недавнем интервью на «Мастридах».

Теперь о второй ошибке – излишнем энтузиазме в начале формирования новой привычки. Я недавно писала у себя в телеграм-канале о важности маленьких шагов для формирования привычек, но амбициозных людей это зачастую не убеждает. Нам всем хочется быстрых результатов. Когда я предлагаю своим клиентам начать читать по 3 страницы в день, они бывают разочарованы: им хочется читать по 20, 30 или 50 страниц в день. В своей голове они сравнивают две опции – читать по 3 страницы в день или читать по 30 страниц в день. И вторая, более амбициозная, выглядит для них привлекательнее. Но в реальности мы имеем дело совсем с другим сравнением. Первая опция на самом деле такая: читать по 3 страницы в день первую неделю, потом увеличить до 4 страниц и далее постепенно увеличивать количество страниц в комфортном темпе, продолжая читать недели, месяцы, если постараться, годы. Вторая опция на самом деле такая: читать по 30 страниц первые два дня, потом перегореть и забить, сославшись на свою занятость.

Здесь мне иногда начинают возражать: «а вот когда мне надо было диссер дописывать, я читала по 50 страниц в день целый месяц и не перегорела!». Когда в ситуации присутствует внешний мотиватор в виде дедлайна (например, приближающаяся защита диссертации), это, конечно, помогает нам мобилизоваться. Проблема в том, что во многих важных сферах нашей жизни (здоровье, спорт, развитие себя и т.д.) нет никаких дедлайнов и прочих внешних мотиваторов (на эту тему есть прекрасный TED Talk Тима Урбана, автора Wait But Why). В таком случае грамотно отстроенная система привычек – это то, что нам надо, чтобы продолжать двигаться в нужном направлении. И начинать работу над привычками надо с комфортных маленьких шагов.

Почему на маленьких шагах мы не перегораем? Их легко реализовывать, даже когда мотивация на нуле, когда мы устали, когда весь мир против нас. Плюс приятное чувство удовлетворённости от выполнения каждого такого шага зачастую превышает затраты усилий.

Как понять, насколько маленьким должен быть начальный шаг? Прислушайтесь к себе: при мысли о его выполнения возникает ли у вас чувство внутреннего сопротивления (внутренний голос, который говорил бы: «читать 5 страниц – это, конечно, круто, но мне лень…»)? Если такое сопротивление есть, уменьшайте размер шага. Когда дойдёте до ощущения: «ну, это же слишком легко!» — значит, размер шага подобран правильно. В вашем случае это может быть прочитать за раз три, две или даже полстраницы – главное, чтобы при мысли об этой задаче не возникало мысли «не хочууууу…».

Соблюдение этих двух простых принципов – регулярный удобный контекст и движение вперёд маленькими шагами – значительно повышают вероятность, что у вас сложится устойчивая привычка читать.

Хороших вам привычек!

Катерина Акулич

 

Александр Фарсайт. Молодая литература

Если вы читаете наш с Ярославом Туровым телеграм-канал о литературе «Cultpop», то видели серию интервью, которые наша команда берёт у поэтов, прозаиков, блогеров и даже баттл-рэперов. На днях Ярослав взял интервью у Александра Фарсайта – журналиста, радиоведущего, редактора, влогера, автора Телеграм-канала «Пушка Фарсайта» и одного из самых выдающихся молодых людей, которых мы с Ярославом знаем. Интервью получилось великолепным и очень познавательным, поэтому не могу не опубликовать его на «Мастридах».

– Расскажи о себе? Кто ты, чем занимаешься?

Даже моим друзьям с их взглядом со стороны трудно сказать, кто я. Обычный выпивоха, а присмотришься – батюшки! И швец, и жнец, и на дуде игрец. Практикующий психолог, редактор, журналист… Театр люблю, барменом довелось работать в одном из лучших мест в Москве. Двигаюсь, в общем.

– Фарсайт – это псевдоним. Откуда он взялся?

Есть много версий. Одна из них: я собирался принять участие в первом сезоне баттла SLOVO в Москве. Срочно нужен был псевдоним. В голову ничего не лезло, под рукой оказался только кодекс Тау из Warhammer 40K. Открыл, смотрю – Фарсайт. Крутой такой офицер.

А потом оказалось, что я не баттлить пошёл, а новую страницу жизни открыл. Даже, пожалуй, новый том с полки взял. Свежий. Меня все стали запоминать как Александра Фарсайта, вот и прилипло крепче фамилии.

– Среди миллиона твоих занятий одно из основных – стилистическая редактура. Что это за профессия, в чем она заключается?

Всё просто: мне присылают текст, я делаю его лучше. Не дописываю, упаси боже, не искажаю. Просто делаю так, чтобы глаз реже спотыкался о шероховатости языка. В идеале – чтоб не спотыкался совсем. Иногда просят ещё и сократить до определённого объёма, тут уже чуть сложнее. Но тоже всё понятно.

Самая важная штука – не думать, будто читатель что-то автору простит. Ему-то, может, и прощать ничего не придётся, огрех останется незамеченным. Но читаться материал будет тяжелее, приносить меньше удовольствия. Поэтому как только что-либо смущает – переделать!

– Кто твои заказчики? Сколько стоит заказать у тебя редактуру?

Я нигде свои услуги не рекламировал. Это же не реклама тут?

Ко мне приходят знакомые тех, кому я что-то уже делал. Если текст невелик, а ситуация внезапна – я могу своим и бесплатно помочь. А так беру по 9000 рублей за авторский лист исходного материала. Это не особенно дорого.

Редактировать доводилось самое разное – от стихов до культурологических исследований. Сейчас очень неторопливо работаем с одним умным дядькой над книгой по нейропсихологии, например.

– А можешь рассказать о своей работе на примере какого-то конкретного кейса?

Ну, мы не так давно делали фильм «БАТТЛ» с Мастридером. Так вот, он запускал краудфандинг-кампанию, там надо написать что-то вроде анонса проекта. Чтоб народ читал и решал, делиться ли монетой.

Всё, отмашка, страничка открыта, текст доступен каждому. Читаю (просто ознакамливаюсь)… Прихожу в ужас. Я тогда в аэропорту сидел, надо было лететь в Питер, ноутбука с собой не было, я просто в Telegram строчил. В выражениях не стеснялся.

Надеялся сейчас найти прямо цитаты из тогдашних тирад, но они безвозвратно потеряны в секретных чатах. Возмущался журналистскими штампами, заигрыванием со сленгом, всякими прочими ошибками.

Бывает и так, да, буквально на коленке перед вылетом пытаешься успеть побольше проблемных мест выделить. Тот текст не Мастридер писал, если что. Журналистка одна, с опытом. И поправить ничего не вышло – было поздно. Вот, погляди:

«Нынешние школьники вырастут за просмотром баттлов, а многие баттл-рэперы, повзрослев, станут частью творческого истеблишмента или даже интеллигенции».

Я одну эту фразу могу назвать свидетельством полной языковой импотенции у автора.

1) Что такое «повзрослев»? Куда взрослеть баттл-рэперам, которым тридцать и больше? «Многие рэперы, повзрослев, станут» может означать или «многие рэперы ещё молоды, они повзрослеют и станут», или «многие рэперы – из повзрослевших – станут». Путаница и бредятина в обоих случаях.

2) Нет, что такое, чёрт подери, «повзрослев»? Зачем это тихое указание на то, что баттл-рэперы – дети малые, а вот повзрослеют – станут? Предвзятость!

3) Слово «истеблишмент» само по себе. Без комментариев.

4) С выражением «или даже» нужно быть очень аккуратным. В данной ситуации получается примерно так: «это прекрасно или даже неплохо».

Так и живём.

– Что думаешь о таком понятии как «авторский голос»? Он есть у всех или его надо долго вырабатывать?

Я думаю, ты про авторский стиль. Нет, он есть далеко не у всех. И выработать его чертовски тяжело. Ещё тяжелее только выработать такой стиль, чтоб он вообще ни на кого похож не был.

Вот Юрий Вафин, например. Фантастический стиль. Но откройте «Современную Идиллию» Салтыкова-Щедрина, поразитесь сходству.

А бывает, что чей-то стиль прямо-таки бросается в глаза, но подделать его не получается. Казалось бы: очевидные узнаваемые конструкции… Нет. Вон, Акунин пытался Достоевского изобразить. Вышло глупо и стыдно.

– Как можно развить в себе чувство стиля при написании текстов (кроме чтения книг и постоянной практики)?

Вот ты спрашивал про авторский стиль. Там я помочь бы не смог. Как говорил один буддист, «если сам там не был, то и не можешь никого туда отвести». Кстати, ежели кто станет упрекать меня в том, что у меня в интервью стилистические оплошности, он будет, конечно, прав. Но это другой формат. Излагай я те же мысли в виде эссе, всё выглядело бы иначе.

А развить чувство стиля не так уж сложно. Начните с малого. Потренируйтесь. Пытайтесь обходиться в предложении без однокоренных, избавляйтесь от отрицаний, старайтесь всё сокращать. Когда навостритесь писать текст сухо – можете начинать понемногу добавлять завитушки.

Ещё метод: написали текст – отложите в сторонку, если не горит. Прочтите хорошую книжку, дня четыре к своему творению даже не подходите. Потом беритесь. Полагаю, сразу заметите: о, тут в соседних предложениях «к примеру» и «например». Здесь как-то коряво сформулировал, тут перегрузил родительным падежом. Всё всплывёт, всегда так.

– Кого ты считаешь богами литературного стиля среди русскоязычных авторов? Можешь привести примеры каких-то текстов, где эти люди раскрываются во всей своей мощи?

Довлатов чертовски хорош. Почитайте его, вряд ли найдёте фразу, хоть два словечка в которой начинались бы с одной и той же буквы. Казалось бы, зачем так стараться, но это работает!

Эрдман очень стильный.

Пелевин раньше был силён. Последние книги сильно просели, надеюсь, Виктор Олегович вернётся. Но «Чапаев и Пустота», «Омон Ра» – шедевры. «Омон Ра» даже посильнее будет, но в «Чапаеве» стиль ярче.

Набоков ещё. Мастер стиля, ничего не скажешь.

– Тебя можно часто увидеть в тусовке на крупнейших рэп-баттл площадках. Расскажи с точки зрения инсайдера, что там сейчас происходит интересного, за чем стоит следить?

Сейчас, мне кажется, наступила некоторая стагнация. Люди смотрят Fresh Blood, некоторые другие баттлы, но все сейчас стали жить в ожидании эпических сражений. Потрясающий баттл «13/47 vs. Лёха Медь», но спроси – и вряд ли кто-то ответит, когда он точно был. Зато все помнят, когда вышел «Oxxxymiron vs. Слава КПСС».

Поэтому Versus и стал экспериментировать с форматом – сейчас всё катится на привычке народа смотреть баттлы. Сами по себе таких ярких ощущений они уже не создают. Разве что на битах…

– Ты разделяешь мнение, что баттлеры – это продолжатели традиций великой поэзии Золотого и Серебряного века, 60-х годов и т.д.? Или это бахвальство?

Не разделяю, это полная чепуха. Напиши баттловый текст так, чтоб можно было декламировать его в кругу поклонников в качестве стихов – и проиграешь на баттле.

Попытайся читать на поэтическом вечере хороший баттловый раунд – и будешь выглядеть как шафер, который нажрался первым и невесту обблёвывает.

– Какой раунд ты бы советовал посмотреть тем, кто вообще далек от темы баттлов, чтобы они сразу поняли, что это нечто стоящее?

Да тот же третий раунд Лёхи Медь против 13/47. Серьёзно.

– Вы с Мастридером недавно сделали фильм «Баттл», в котором ты рулил пост-продакшном. Как оцениваешь то, что получилось? Какие отзывы тебе особо запали в душу?

Я считаю, первый блин комом. Чудесно, что мы собрали просмотры. Восхитительно, что лайков больше. Приятно было получать положительные отзывы. Но отрицательные неизмеримо важнее. Первые дня три после премьеры я читал вообще все комментарии.

У нас в команде, которая делала пост-продакшн, есть один гражданин, прекрасный человек. Но критику воспринимает в штыки: придираются, мол, ищут изъяны, что их слушать.

Я же, пожалуй, скажу, что быть целиком довольным своей работой можно нечасто. Почти никогда. Если лучше невозможно – незачем стараться. Если не стараешься – получится фуфло.

– Там в финале фильма все приходит к тому, что баттл умирает как жанр. Что будет после?

Тут как с криптой: кто раньше всех поймёт – разбогатеет. Я пока не понял.

– Также вы с упомянутым Мастридером делали дерзкое шоу на радио, но вас прикрыли. Справедливо закрыли или это акт цензуры? Что вообще думаешь о цензуре в России? Что будет с «Терминальным чтивом» дальше?

Тут сложно. Наз закрыли даже не из-за цензуры. Это просто произвол. Роскомнадзору не приходится проводить кучу экспертиз, чтобы закрыть передачу за пропаганду наркотиков (которой не было). Он просто уведомляет редакцию, что, мол, у вас там что-то похожее. И тут уже редакция должна либо лезть в бутылку и проводить экспертизы, либо тихо давать заднюю. В нашем случае – дали заднюю.

Мы были огорчены, но жизнь не кончается. Делали, как ты выразился, «дерзкую» передачу, а сделаем крайне дерзкую. Сейчас отточим новый формат создания выпусков – и громыхнём. (Прим. Мастридера: новый выпуск уже вышел, послушать можно на iTunes, в Телеграме, ВК или на сайте «Мастридов»).

А цензура в России… Знаешь, меня заклюют, но я не против цензуры как явления. Я считаю, что некоторый контент пускать в эфир нельзя. Вот эту всю дрянь с маньяками, педофилами и т. п. – нельзя. Цензура? По сути!

Но я против политической цензуры, идеологической.

Хотя и тут бывает всякое. Сотрудников RTLM преследовал Международный трибунал. Анани Нкурунзиза – один из виновников геноцида в Руанде. Новостник. Может, лучше, чтоб была там цензура? Чтоб ни один выпуск этого ублюдка не вышел в эфир?

– Посоветуй какую-нибудь небанальную книгу, которую стоит прочесть абсолютно всем?

«Бесов» Достоевского должен прочитать каждый русский человек.

«Швейка» должен прочитать каждый мужчина.

Если это всё банально – почитайте «Иосиф и его братья» Томаса Манна в переводе Апта. Стоит всем, а все ли осилят?

– Я знаю тебя как носителя уникального жизненного опыта. Вспомнишь какой-нибудь интересный случай?

Да тут, кстати, и рассказывать нечего. Ездил я такой в Северную Корею, а там оказалось намного круче, чем в Южной. Серьёзно.

А, или вот это. В Кейптауне наблюдал такую картину: в джаз-клубе конферансье объявляет очередного саксофониста-любителя.

– Почтеннейшая публика, – говорит. – А сейчас я приглашу на эту сцену человека, которому очень рады будут вон те два джентльмена за столиком.

И на сцену выходит локальная знаменитость – мужик, который угнал больше тысячи автомобилей по всей Западно-Капской провинции. А за столиком сидят двое полицейских – пьют пиво после работы. И всё в порядке, никто ни за кем не гонится. Все пришли послушать музыку. Перемирие.

– Канал «Пушка Фарсайта» и книга, которую ты пишешь – о чём они?

Чёртов Мастридер убедил меня, что книга без предварительной базы читателей никому не нужна. Уговорил меня создать канал. Я не жалею. Сейчас там лёгкое затишье, потому как я сейчас больше пишу не «Пушку», а другой цикл. Но он небольшой, так что скоро вернусь к основному делу.

Работает всё так: я кусочки из книги выдёргиваю – и в канале публикую. Иногда без контекста выглядит странно, но так даже лучше. А книга…

Довелось мне тут недавно её описывать, процитирую сам себя:

«В разные периоды не столь долгой жизни с автором происходила масса историй, иные из которых он записывал, чтобы не забыть. Значимыми их не назовёшь, но по ним можно видеть, чем живёт поколение, которое разучилось писать и разлюбило читать».

А вот тебе удачный фрагмент:

Принёс как-то Фёдор Дмитриевич Игнатьев домой новые штаны марки «Волчок». Надел, отправился к зеркалу, покрутился, оглядел эдак придирчиво. Ох и отличные же штаны! Сидят ладно, чёрные, скроены на совесть, сердце радуется. Уселся на кушеточку, присмотрелся поближе – а вон уж и пушинка какая-то на порчину налипла, и ошмёточек какой-то сбоку белеется…

– Вот так всегда, – расстроился Фёдор Дмитриевич. – Лучше старые штаны надену.

Снял новые – и убрал в сундучок.

Беседовал Ярослав Туров (@cultpop, @storytellerscorner

Терминальное чтиво. Сезон 2, выпуск 1: Полиамория

Тема выпуска — полиамория, «романтические отношения одного человека с несколькими одновременно с согласия всех участников таких отношений». Гость передачи — Пион Медведева, известная рационалистка, состоящая в полиаморном браке.

Нет никакого «на самом деле»

Продолжение новой рубрики «Рациональность для начинающих». Её автор — Пион Медведева, одна из лидеров движения Less Wrong в России, женская реинкарнация Элиезера Юдковского, только намного более человечная, живая и приятная в общении. Записывайтесь на новый интенсив по рациональному мышлению, который пройдёт в Москве 7-8 июля: kocherga-club.ru/workshop. По промокоду MUSTREADERS вам сделают скидку в 10 процентов. Я сам проходил этот воркшоп и вам очень советую. И подписывайтесь на канал Пион о рациональности: t-do.ru/ontologics.

Пион Медведева

Удивительно, но люди умеют различать факты реальности и свои оценки. Да, к этой человеческой способности куча вопросов, она постоянно даёт сбои, но in general скорее работает, чем нет. Всем понятно, что «ты хороший» — это оценка, а «ты несешь котенка в безопасное место» — факт. Эээ, да? Всем понятно?

Внутреннее и внешнее

Если вы будете много говорить «я люблю зеленый цвет», а другие много будут говорить «я люблю красный цвет», то вы будете тратить время на ссоры, и пока вы занимаетесь этим, менее разговорчивое племя догонит мамонта и сожрет его, а вы останетесь без еды и умрете! (окей, давайте я перестану объяснять все естественным отбором ПРЯМО СЕЙЧАС).

Допустим, вам нужно строить картину мира, чтобы на ее основании действовать. Для этого вам нужно отличать правду от лжи, но не только. Еще нужно отличать общую правду от мнений. Очевидный способ отделить «истинное», «достойное доверия» знание от остального, от «мнений» — это посмотреть, с чем все согласны, что проверено и к чему мы пришли каким-нибудь понятным путем. Так что первое, что оказалось за бортом — это личные предпочтения, которые ни на что не влияют. То, что разделяю только я лично (любимый цвет), теперь называется субъективной оценкой, а то, что разделают окружающие (снег белый) — объективной оценкой.

Что не так с этим способом?

Субъективное и интерсубъективное

Думаю, это было просто. Вы догадались, что на любое убеждение о мире найдется кто-то, кто не согласен, и даже по вполне уважительным причинам. Так что каждый раз, когда кто-нибудь пытался объявить что-то объективным знанием, на него тут же накидывались все остальные, шикали и больно пинали и кричали «нет-нет, а я думаю, что это не так». И тогда слово «объективный» уступило место слову «интерсубъективный», то есть такой, который разделяется между субъектами. Фишка в том, что теперь не очень важно, все ли субъекты разделяют некоторое убеждение — им можно пользоваться, если хотя бы несколько согласны. А объективности все равно не существует.

Истина

Следующая подстава пришла откуда не ждали: всякие лингвисты, философы и прочие языковеды откопали и пооткрывали кучи всяких парадоксов языка, вроде парадокса Лжеца. Поехало само понятие истины, и вся конструкция, которая строилась на том, что мы вообще можем некоторые убеждения считать истинными, а некоторые ложными, стала шататься. На помощь пришел Тарский с семантической теорией истины, но сильно это не помогло, потому что ограничило сферу действия понятия «истина». А в остальном мире пришлось признать, что мы можем делать более или менее точные прогнозы, сообщать остальным о своих предпочтениях и обмениваться способами делать прогнозы, то есть моделями.

Модели и прогнозы

Большая часть того, чем мы оперируем в повседневной речи — это небольшие модели кусочков реальности, которые мы друг другу легко и непринужденно передаем. «Поставь суп в холодильник, испортится» — отдаю модель про срок хранения супа при комнатной температуре и свой прогноз. «Этот фильм скучный, я не хочу идти» — отдаю прогноз, что фильм не вызовет целевой эмоциональной реакции и предпочтение не тратить время и силы. «Снег белый» — отдаю короткую форму прогноза, что всякий раз, когда я буду смотреть на снег, я буду вот такую длину волны ловить. «Я люблю зеленый цвет» — отдаю либо предпочтение, либо прогноз о своих будущих предпочтениях, то есть действиях по выбору.

То, что люди привыкли считать более серьезными своими убеждениями или даже ценностями — это чуть более сложные модели, состоящие из компонентов разных типов. Например, «традиционный брак лучше полигамии» — короткая формулировка для предпочтения эксклюзивных отношений, контакта с традиционно настроенными родственниками, общественного одобрения и прогноз, что все эти мои потребности, плюс множество других, будут заполнены в традиционном браке.

Если смотреть на подобные убеждения с этой точки зрения, то можно раз и навсегда перестать пытаться определить, какая форма брака (общественного устройства / управления проектом / речи / подставьте свое), на самом деле лучшая, а вместо этого задаться вопросом: «для чего я могу использовать эту модель?»

To be continued

Что такое хорошо и что такое плохо, или почему это неправильный вопрос

Теперь на моём сайте будут публиковаться тексты от других людей, а не только от меня. Но гарантирую, что все эти люди круче, умнее и интереснее меня (по крайней мере в тех темах, о которых они будут писать), поэтому вам понравится.

Первая из новых рубрик — «Рациональность для начинающих». Её автор — Пион Медведева, одна из лидеров движения Less Wrong в России, женская реинкарнация Элиезера Юдковского, только намного более человечная, живая и приятная в общении. Подписывайтесь на канал Пион о рациональности, который я всем советую: t-do.ru/ontologics.

Я попросил Пион начать с азов рациональности и постепенно рассказывать мастридерам больше о том, как их применять в реальной жизни. Мне не очень интересны оторванные от реальности и практики идеи и концепты, поэтому в этой рубрике все тексты будут максимально прикладными и понятными, а не заумными, как большинство текстов того же Юдковского.

Пион Медведева

Часто встречаюсь с прямо-таки закрепленным в культуре настойчивым желанием узнать, чем добро отличается от зла, существуют ли абсолютно правильные и абсолютно неправильные поступки и что вообще со всем этим делать.

Решила написать про это, чтобы, возможно, снять некоторые мучительные вопросы.

Итак, хорошо, правильно, добро.

Давайте сразу договоримся, что мы будем использовать эти слова, чтобы описать поступки, а не людей и тем более не вещи. Мы называем людей хорошими, когда видим, что они совершают много хороших поступков и мы поэтому начинаем ждать от них таких же хороших поступков в будущем (стихийное байесианство: каждый раз, когда к нам поступает новая информация о событии, мы сдвигаем оценку вероятности наступления похожего события в будущем). Мы называем вещи хорошими, когда, whatever, они полезные или красивые (может быть, у вас другое употребление, но насколько я знаю, эти использования — самые частые).

В чем проблема

Основная фишка всех этих слов в том, что когда формулируешь убеждение (любое высказывание о мире) с ними, получаешь вот какую ловушку: у этого убеждения получается весьма ограниченная область действия. Классические вопросы из этики, например, проблема вагонетки или «друг Канта», вызывают столько эмоций и философских споров именно поэтому.

Например, выражение «предавать друзей плохо» начинает конфликтовать с «нужно подчиняться законам» в истории про друга и Канта, а «убивать людей плохо» конфликтует с «спасать людей хорошо» в истории про вагонетку.

На этом моменте можно опечалиться и начать страдать. Но у меня хорошая новость: дело не в каком-то фундаментальном противоречии в мире, у нас просто очень кривой язык для этики!
Мы почему-то говорим «хорошо» про вещи, которые «в некотором смысле будут полезны для определенного человека в какой-то момент времени» (очень длинная фраза, да?). И слово «плохо» мы так же криво употребляем. Из-за этого можно вписаться в длинный кухонный спор об этической проблеме (это еще ладно) или зависнуть над решением, где одно решение «правильное», а другое «выгодное»; одно «хочется», а другое «надо» (уже неприятнее).

Что делать?

Варианта два:

1. Перестать употреблять слова, которые относятся к моральному дискурсу (хороший вариант, слова очень нагруженные разными там старыми смыслами, if you know what I mean) и вместо этого перейти к выражениям вида «ХХХ будет мне полезно, потому что приведет к YYY».

Тут желательно понимать, что неплохо было бы учитывать все последствия поступка, в том числе далеко идущие. Это часто трудно, именно поэтому мы пользуемся этическими эвристиками, но если осознавать, что это всего лишь эвристики, то станет существенно проще не задаваться бессмысленными вопросами.

Если что, эвристики — короткие приблизительные способы рассуждать вместо длинных и точных; они полезны, когда мало времени и не хочется полностью считать все последствия. В этических вопросах помрешь раньше, чем просчитаешь все последствия, поэтому пользоваться эвристиками — хорошая идея!

Собственно, в учете очень далеко идущих последствий мы и снимаем противоречие из истории про друга и топор.

Важно еще осознавать, что, как только вы перестанете пользоваться этими словами и начнете на подобные вопросы говорить, что «вопрос бессмысленный», «скажи с какой точки зрения», «мир сложный, не существует такой вещи как «добро» или «зло», «скажи, зачем тебе отвечать на этот вопрос» и т. д., некоторые окружающие могут довольно быстро решить, что вы циничный нехороший человек, и обидеться. Что уж поделаешь.

2. Продолжить употреблять «хорошо» и «плохо», но каждый раз упоминать (или хотя бы держать в голове), что мы на самом деле имеем в виду. Буквально: какие конкретно физические действия или явления мы себе представляем в череде последствий. Это более щадящий для окружающих режим, главное — не терять из виду этих самых последствий за эмоционально нагруженными словами.

Так что каждый раз, когда ощущаете вот это всем знакомое «надо сделать Х, но хочется Y, что же делать, как же быть», то посчитайте по пунктам: какие там последствия? Что в этой ситуации, зачем и кому нужно (должно выражаться в физических действиях и с измеримым результатом)? И после этого без колебаний выбирайте более полезный вариант, не отвлекаясь на устаревшие закэшированные убеждения.

PS. На всякий случай: в этом посте я описала некоторые идеи без упоминания терминов. Вот сами термины с гиперссылками, если захочется узнать про это всё больше: консеквенциализм , деонтика, метаэтика, прагматизм, байесианство

Интервью с Kатериной Акулич, специалистом по формированию привычек из Женевы

Почему у вас не получается похудеть к лету и сформировать новые привычки за 21 день, работают ли фитнес-браслеты и что делать, если считаешь себя безвольной тряпкой

Катерина Акулич — одна из моих самых умных знакомых. Она потрясающе разбирается в том, почему так сложно заставить себя установить новые полезные привычки и избавиться от старых вредных. Настолько, что решила уйти с престижной офисной работы, чтобы помогать другим людям изменять свою жизнь к лучшему с использованием достижений современных нейронаук. Мастрид ниже — интервью с Катериной, которое вы обязательно должны прочитать. Кстати, она сейчас помогает мне справиться со склонностью к прокрастинации и крайне расшатанным распорядком дня — это непросто и долго, но я уже чувствую результаты. Но об этом ещё напишу.

— Как и когда ты поняла, что хочешь, чтобы твоя профессия называлась «специалист по формированию привычек»? Расскажи моим читателям: чем конкретно ты занимаешься? Ты психолог, ты коуч, ты консультант?

Как я пришла к теме привычек? Личная боль, дружище. Несколько лет назад я подверглась кибер-буллингу из-за лишнего веса. Пост с моими фотографиями (я тогда весила на 15 кг больше, чем сейчас) волею судеб попал в топ ЖЖ, его посмотрели 70 тысяч человек, и они оставили более 600 комментариев. Большая часть из них были о том, что я жиробасина и мне надо срочно худеть.

Когда я прочитала все эти комментарии, сначала я просто оцепенела, потом поревела немного. А потом я очень, не на шутку РАЗОЗЛИЛАСЬ. Я сказала себе: я не ленивая неудачница, если я хочу похудеть, я обязательно похудею. И не потому что стайка закомплексованных троллей мне об этом говорит, а потому что я сама этого хочу. И знаете, что случилось дальше?

Да, НИЧЕГО. Ничего не случилось. Я также продолжала худеть с понедельника и сдуваться к четвергу, а на выходных вообще идти вразнос, заедая свои неудачи чем-нибудь мучным и желательно во фритюре. И это было просто поразительно. Как вообще такое возможно, что несмотря на небывало высокую мотивацию, после всех этих злобных комментариев, я всё равно не могла поменять свой образ жизни?

Этот волнующий парадокс подтолкнул меня к изучению психологии поведения. Очень быстро я осознала, что помимо мотивации на нашу способность менять образ жизни и привычки влияет множество таких факторов, как организация нашего бытового пространства, социальное окружение, настройки гаджетов и прочие вещи, которые я все это время просто игнорировала, а с ними можно и нужно работать!

Ну, и, конечно, по законам жанра, я потом не только похудела, но и продолжаю удерживать результат уже несколько лет. Глядя на свои личные успехи, я поняла, что тема «intention-behavior gap» («разрыв между намерениями и поведением») и психологии привычек мне интереснее, чем маркетинг (я тогда работала в европейском головном офисе Procter & Gamble в Женеве). И я ушла из корпоративного мира в свой проект про привычки.

Название моей профессии достаточно условно. В отличие от других профессий, которые существуют десятки лет или даже века (врач, педагог, продавец), моя сфера очень новая, в ней ещё не сложилась устойчивая номенклатура. Каждый, кто считает себя практикующим экспертом в теме привычек, сам решает, как себя называть, и какая квалификация, опыт, образование должны подкреплять эту «должность». Это приводит к тому, что многие, кто работает с привычками, не имеют никакого образования по теме и основывают свои рекомендации на личном опыте и научно-популярной литературе. В то же время существует часть научного сообщества, которая плотно изучает психологию и нейробиологию привычек. За последние годы в этой области сделано много всего интересного! И, как мне кажется, эти два круга («практики» и «учёные») мало пересекаются. От «практиков» всё ещё можно услышать заявления в духе «для формирования привычки нужен 21 день», хотя экспериментальное опровержение этого тезиса было получено ещё в 2010 году Филиппой Лэлли и её коллегами.

Себя я вижу как специалиста на стыке практики и научного знания.

А есть ли у тебя специальное образование в этой сфере?

Несмотря на то, что у меня есть хорошее социологическое образование (НИУ-ВШЭ + Manchester University), сейчас я беру классы в Harvard Extension School по психологии и нейропсихологии. В конце моих статей и даже некоторых YouTube-видео вы найдёте длинные списки актуальных научных публикаций, на которые я ссылаюсь. Я стараюсь своим клиентам давать рекомендации, основанные на научных исследованиях, а не просто на своём или чьём-то ещё субъективном опыте.

— Как именно и какие привычки ты можешь устанавливать вместе со своими клиентами?

С клиентами мы работаем над привычками из разных сфер. Вот, несколько общих примеров: делаем спорт каждодневным для тех, кто раньше всё время начинал и бросал; формируем систему привычек здорового питания; повышаем рабочую продуктивность у заядлых прокрастинаторов; отстраиваем новый эффективный режим дня для людей, ушедших во фриланс или свой бизнес и т.п. Это общие направления работы, а примерами конкретных привычек поделюсь чуть позднее. Здесь просто скажу, что к большинству ежедневных привычек применимы одни и те же универсальные психологические принципы, поэтому работать можно с разными темами.

Среди привычек, которые мне особо запомнились, могу назвать такие. С одним из клиентов мы выработали привычку смотреть TED Talks на английском каждый день во время обеденного перерыва на работе. Месяц спустя клиент сделал тест со своим репетитором по английскому и выяснил, что у него значительно улучшился навык аудирования.

Ещё из нетривиальных привычек: один клиент выработал привычку каждый день как-нибудь оригинально и от души поздравлять друзей на фейсбуке с днём рождения. Для него это нетворкинг — способ позитивно и ненавязчиво напоминать о себе своим контактам.

Другая клиентка выбрала очень простую, но суперэффективную привычку – ставить телефон заряжаться на ночь НЕ в спальне. Такое простое изменение избавило её от ночного залипания в соцсетях, дало больше часов сна, больше прочитанных книг и больше качественного общения с мужем по вечерам.

— Классная тема, да! Как ты помнишь, я тоже внедрил эту привычку и теперь меньше сижу в смартфоне перед сном — спасибо тебе!

Этот пример мне нравится ещё тем, что одно маленькое изменение подтягивает за собой целый набор положительных сдвигов. Похожей силой обладает привычка составлять меню на следующий день. Если вы едите преимущественно дома (актуально для фрилансеров и родителей в декрете), то, потратив 15 минут на составление списка блюд на завтра, вы можете уберечь себя от импульсивных решений о еде на следующий день. Когда вы уже сильно проголодались, вам может быть сложно принимать решение о еде взвешенно, опираясь на ваши долгосрочные цели (в психологии это явление описывается как «hot-cold empathy gap»), поэтому, если вы примете эти решения в более спокойном («холодном») состоянии, вы поможете себе не налопаться «чего попало».

— Расскажи ещё про какие-нибудь классные полезные привычки, которые ты всем советуешь.

Одна из моих любимых привычек, которая достаточно долго была со мной: заканчивать день тем, что писать сестре в Вотсап о трёх хороших событиях за сегодня. Если верить исследованию, проведённому Shawn Achor (книга «Happiness Advantage»), фиксация трёх положительных событий каждый день заставляет наш мозг больше обращать внимания на позитивное, делая нас в целом счастливее.

Вообще, начинать работать над привычками я всегда рекомендую с простых, но действенных. У меня есть список из 70 простых привычек на разные темы, с которых неплохо начинать работу над собой. Скачать список можно по ссылке: habitlab.net/75habits_video.

— Отличный список, обязательно сохраню. Давай теперь к подводным камням. Будем откровенны: с установкой правильных и избавлением от вредных привычек у людей всё плохо — по себе знаю. У всех нас бывают ситуации, когда у тебя есть цель и мотивация, ты знаешь, что хочешь изменить в своём режиме, поведении, диете, образе жизни, но почему-то не можешь. Тот самый intentionbehavior gap, о котором ты говорила. Меня интересует мнение современной науки: почему это так и как с этим бороться?

Мне кажется, самая большая проблема здесь в том, что людям свойственно всё упрощать. Когда у нас не получается начать регулярно заниматься спортом или правильно питаться, мы просто говорим себе: «да, просто я тряпка, просто у меня силы воли нет»… Это не полезное рассуждение. Во-первых, оно только убивает мотивацию. А, во-вторых, оно не позволяет докопаться до реальных причин вашего бездействия.

На пути от первого импульса что-то поменять в своей жизни и до реального регулярного действия (привычки) мы проходим через разные этапы. Условно их можно разделить на три блока: формирование намерения; переход от намерения к конкретному действию; формирование привычки. На каждом из этих этапов что-то может пойти не так. Давай вкратце и с примерами расскажу, какие бывают сбои и как их устранять.

Допустим, тебе пришло в голову, что неплохо бы заниматься бегом. Подруга Света вот марафон недавно пробежала, собрала двести лайков в инстаграме. А коллега Аристарх начал бегать, похудел на двадцать килограммов, получил повышение и женился. Ты думаешь: «Круто! Я тоже так хочу!» Появилось изначальное желание. Но совершенно не факт, что оно перейдёт в намерение. Возможно, как только ты начнёшь думать о том, как реально будет выглядеть твоя жизнь, если ты займёшься бегом, тебе не понравится эта картинка. Ведь придётся раньше вставать, а значит, и раньше ложиться, на выходных с друзьями толком не потусишь, ведь с утра на пробежку. Эти мысли существуют параллельно с мечтой пробежать марафон.

— Story of my life. Только я тусуюсь и в будни, что ещё больше усложняет процесс. И при этом хочу рано ложиться и читать побольше книг.

Поэтому у тебя есть два конфликтующих желания, как и у многих других людей: активная социальная жизнь и нормальный режим. Большинство людей, в отличие от тебя, так и остаются с этими мыслями, не начиная действовать. Эту ситуацию можно так описать: изначальное желание ложиться пораньше или бегать есть, а намерение не сформировалось, потому что для тебя не очевидно, что плюсы нового образа жизни перевесят минусы.

— И что делать в такой ситуации?

Взять бумажку и ручку и спросить себя: каковы плюсы и минусы нового образа жизни? Придётся ли мне от чего-то важного отказаться? Смогу ли я это важное компенсировать себе как-то иначе? И второй вопрос, о котором мало кто знает, звучит так: почему у меня получится? Согласно self-determination theory (одна из популярных психологических теорий о мотивации), для сильной внутренней мотивации важно то, насколько вы верите в то, что у вас получится реализовать ваше намерение.
Наверняка ты замечал, что если у тебя что-то плохо получается, обычно очень не хочется это делать. И здесь также. Если ты заранее знаешь, что бегать ты не любишь, да и в школе стометровку прибегал предпоследним, это знание может мешать твоей мотивации перейти в намерение.

Поэтому нужно подумать: а точно ли ты хочешь бегать? Может, ты перечитал все книги Дюма и всегда мечтал заниматься фехтованием? Или тебе всегда казалась очаровательной спортивная ходьба? Если всё-таки свет клином сошёлся именно на беге, то напомните себе, как хорошо у тебя получается учиться новому, когда ты ставишь себе такую цель. Ощущение, что у тебя должно получиться, поможет усилить мотивацию и сформировать намерение.

Если с намерением всё в порядке, то проблемы могут возникнуть на этапе его воплощения в жизнь. Две типичные проблемы, возникающие на этом этапе, – это постановка слишком большой и сложной задачи и отсутствие чёткого плана.

Про размеры задачи. Страх перед сложной задачей – это один из основных источников прокрастинации. Если вы никогда особо не занимались спортом, а с завтрашнего дня решили делать по тридцать отжиманий, стоять в планке по три минуты и приседать по пятьдесят раз, потому что один ютюб-влогер так делает и у него красивый торс, то надолго вас, конечно, не хватит. Ваш мозг в процессе эволюции научился беречь энергию и он найдёт триста логичных причин, почему именно сегодня строго в порядке исключения вам стоит пропустить свой воркаут.

Поэтому мужчин и женщин, которые приходят ко мне на курс по формированию привычек, я прошу начинать новую привычку с её мини-версии, которая будет суперлёгкой и не будет вызывать даже тени сопротивления. Вместо тридцати отжиманий каждый день – три отжимания. Вместо десяти страниц книги – две-три странички и т.д. Длительность и интенсивность стоит увеличивать постепенно и деликатно. Так, чтобы мозг «не заметил».

Теперь про отсутствие чёткого плана. Думаю, твои читатели продвинутые рационалисты и умеют составлять SMART-планы и прочее, но, наверное, не многие из них слышали про «IF-THEN PLANNING», которое используется психологами (его ещё можно встретить под названием «implementation intentions»). Помимо стандартных вопросов, которые вы себе задаёте при таком планировании (Что именно я буду делать? Где? Как? Когда? С кем? Как часто?), вы ещё спрашиваете себя: что может пойти не так и как я буду с этим справляться? Легко начать бегать, когда ты выспался, на улице солнечно и тепло, а до работы ещё два часа. А что если ты проснулся, а на улице дождь? Или всю ночь ребёнок куролесил, и ты спал всего три часа? А если ты проспал, и уже на работу надо, а на пробежку времени не осталось? Какой твой план «Б» в таких ситуациях? Именно такие небольшие сложности (каждая из которых довольно предсказуема) зачастую и сбивают нас с верного курса на полезные привычки. Поэтому такие вот факторы риска надо выявлять и придумывать тактики борьбы с ними (например, иметь пару запасных кроссовок в офисе на тот случай, если не успел с утра до работы  пробежаться).

Ну, и третий этап. Переход от единичного действия в режим привычки, «автопилотного» поведения. Здесь основная проблема в том, что люди обычно не знают механизмов формирования привычек. Зачастую считают, что для выработки привычки надо просто повторить действие, например, 21 день, и вуаля, привычка готова!

— Если честно, всегда думал, что информация про 21 день на формирование привычки – научно доказанный факт. Это миф, да? Откуда он тогда взялся?

Стопроцентный миф. Его происхождение, по всей видимости, связано с одним высказыванием пластического хирурга Максвелла Мальтца. Он обратил внимание, что многим его пациентам нужно около трёх недель, чтобы привыкнуть к последствиям операции, например, принять свой новый нос после ринопластики. В своей книге, опубликованной ещё в 60-х, он написал что-то вроде “для того, чтобы новый ментальный образ закрепился в сознании пациента, нужен как минимум 21 день”. Фраза стала популярной, и её содержание было искажено в последующих интерпретациях: все быстро забыли про слово «минимум» и стали говорить про 21 день (wishful thinking, куда без него). Также публика проигнорировала, что речь шла о восприятии своей внешности, вывод был распространён на привычки поведения в целом.

— А на самом деле сколько дней нужно?

На эту тему, к сожалению, мало исследований. По сути, есть один популярный эксперимент, я его уже упоминала сегодня. Это исследование Филиппы Лэлли, которая вместе с коллегами наблюдала за людьми, формирующими новые разные привычки. Они пришли к выводу, что среднее время, которое требуется на выработку автоматизма в каком-то действии (например, чтобы начать делать зарядку каждый день «на автопилоте», не задумываясь об этом, не уговаривая себя), – 66 дней. Но не стоит цепляться к этой цифре, потому что разброс в данных эксперимента был очень велик. Более простые привычки участницы и участники исследования формировали у себя за 18 дней. А в каких-то более сложных случаях на это уходило более чем 200 дней!

Я из этого делаю следующий вывод: не существует какого-то магического количества дней, за которое вы гарантированно сформируете привычку. Этот срок зависит от сложности новой привычки и ваших индивидуальных особенностей. Если вам нужен какой-то ориентир, то лучше готовить себя к тому, что автоматизм придёт не раньше чем спустя 2 месяца (66 дней) после начала работы над собой. Запаситесь терпением.

— Какие ещё есть мифы о формировании привычек?

Второй популярный миф про привычки касается механизма их формирования. Если вы ничего не читали по теме, то скорее всего считаете, что для выработки привычки надо просто повторить целевое действие достаточное количество раз. Например, чтобы сформировать привычку отжиматься каждый день, надо просто отжиматься каждый день в течение какого-то времени. И это правда, но здесь упущен один критически важный момент. Привычка всегда привязана к какому-то контексту. В литературе его ещё называют «триггером», «якорем» («trigger», «anchor», «cue»). Триггер – это контекст, действие, событие, которое запускает привычку, напоминает нам о ней.

К примеру, если у вас есть привычки читать книги в метро по пути на работу, то вы можете заметить, что в ту неделю, когда вы на работу не ездили, вы могли прочитать гораздо меньше или не читали вообще. Хотя объективно у вас было время на чтение. Но дело в том, что у вас не было привычного контекста, в котором вы читаете, и вы забывали о своей привычке читать. По этой же причине у нас часто сбиваются привычки, когда мы уезжаем в отпуск или переезжаем на новое место – меняется контекст, в котором сложились эти привычки. Нет контекста (или триггера) – нет привычки. В качестве контекста может выступать почти что угодно: физическое пространство вокруг нас, физиологическая потребность или ощущение в теле, действия другого человека, какое-то наше поведение, даже наши мысли.

Как использовать это знание себе на пользу? Когда хочешь завести новую привычку, продумай контекст (триггер), в котором она будет повторяться. Пусть новой привычке всегда предшествует одно и то же событие, которое происходит в твоей жизни всегда. Например, привычку делать зарядку по утрам можно привязать к уже существующей привычке чистить зубы.

Определив этот контекст, повторяй новую привычку строго в нём. В таком случае, спустя какое-то время (какое – мы только что проговорили) ты заметишь, что как только почистил зубы, ты сразу вспоминаешь, что надо сделать зарядку. Твой мозг тебе сам об этом напомнит, поскольку между контекстом (триггером) и новой привычкой сформировалась связь.
Иногда у людей возникает ступор: как мне выбрать подходящий контекст? Вместе со своими клиентами я составила список из 180 разных триггеров (контекстов) практически на все случаи жизни. Скачать его можно по ссылке: habitlab.net/triggers-list

— Думаю, все, читающие это интервью на моём сайте, уже добавили несколько ссылок в закладки, отлично. Так как я Мастридер, не могу не задать ещё один вопрос: что бы ты советовала почитать на тему формирования привычек? Какие есть книги-мастриды на тему?

В литературе по теме я чаще всего наблюдаю две крайности: зубодробительная научность или полная бездоказательность. Статьи и книги, которые написаны учёными (психологами, нейробиологами), часто больше напоминают учебники, их тяжело читать, и не всегда понятно, как применять на практике. Книги и тексты, написанные журналистами, блогерами, «коучами» часто не имеют никакой серьёзной доказательной базы и основаны на субъективном личном опыте.

Популярная книга «Сила привычки», которая является скорее исключением, написана журналистом Ч. Дахиггом при поддержки учёных в 2012 году, уже несколько морально устарела. В нейронауках сейчас всё меняется достаточно быстро, и 6 лет – это большой срок. Единственная книга, которую я могу посоветовать с энтузиазмом – это «Stick with it» (в русском переводе «Привычки на всю жизнь») Шона Янга, PhD по психологии. Книга охватывает не только формирование привычек, но и другие типы поведения, даёт много практических примеров и советов, основана на большом количестве исследований и научных работ. Всё как я люблю!

— Прочту и напишу рецензию! А как ты относишься к разным системам организации времени – например, GTD (система «Getting Things Done»)? Мой ментор Оскар Хартманн говорит, что это одна из самых полезных вещей, которые он внедрил в свою жизнь. Стоит ли всем жить по законам GTD?

Мне очень нравится GTD. Я вижу в ней хорошую основу для своей личной системы организации времени. Но любая универсальная система вряд ли будет работать для тебя на все 100% в силу твоих индивидуальных особенностей, целей и образа жизни. Поэтому я вижу смысл в том, чтобы понять принципы GTD и начать с ними эксперементировать – что-то будет для тебя работать, что-то ты видоизменишь и таким образом придёшь к своей «идеальной» системе организации времени.

Для меня лично из всей системы GTD наиболее хорошо работают два инструмента: вносить все новый задачи в единый список «входящих» и выполнять задачи короче двух минут сразу же, «не отходя от кассы».

— В последние годы набрало популярность движение Quantified Self: люди используют трекеры привычек, фитнес-трекеры, мобильные приложения про фитнес, сон и так далее. По моему опыту это всё быстро надоедает: со своим фитнес-трекером я проходил месяц, приложения у меня тоже не прижились. А ты как считаешь: это всё «от лукавого» или нет?

Я активная сторонница экспериментов над собой! Если приложение или фитнес-трекер тебе помогают больше узнать о себе и на основании этого знания понять, как тебе лучше поменять свой образ жизни, я только за! Проблема со всеми этими приложениями и трекерами в том, что они чаще всего заточены совсем под другое. Я писала курсовую работу для класса «Neuroscience of learning» как раз на тему эффективности этих инструментов (моё отчётное видео можно посмотреть на моём YouTube-канале, но предупреждаю: оно довольно наукообразное и может показаться занудным!).

В общем, я для этой курсовой проанализировала функционал двадцати наиболее популярных фитнес-приложений в Гугл-Сторе. Самыми популярными функциями этих приложений является трекинг целевого действия и ремайндеры. Например, ты прошёл 10 000 шагов в день, фитнес-браслет это засёк, и приложение тебе присылает виртуальный бейджик: дескать, молодец, ты выполнил свою дневную норму шагов!

Казалось бы, это же прекрасно, приложение помогает тебе сохранять мотивацию. Но не всё так просто. Как пишут многие современные исследователи, такая внешняя мотивация (виртуальный бейджик; лайки от друзей, которые пользуются этим же приложением; статистика прогресса) может в ряде случаев вытеснять внутреннюю мотивацию. То есть ты продолжаешь проходить 10 000 шагов в день не потому, что ты получаешь от этого удовольствие или веришь в огромную пользу для своего здоровье, а потому, что тебе не хочется прервать цепь «идеальных дней» или потому, что тебе надо накопить ещё всего сто очков для перехода на следующий уровень. Таким образом ты становишься зависим от внешней мотивации и этого приложения (исследователи называют это явление «digital dependency» или «application dependency», «зависимость от гаджетов»). Как только ты по какой-то причине перестанешь пользоваться приложением, ты перестанешь работать над своей целью.

Я за собой такое замечала нe раз. Я пользовалась приложением, которое считает шаги, ставя себе дневную цель: десять тысяч. Сначала всё отлично, каждый день прохожу эту норму, если не находила за день, специально выйду вечером во двор шаги наматывать. Уже 25 дней подряд держу этот результат. Сплошная польза! Но обязательно случится какой-нибудь день, когда не удалось эту цель выполнить (аврал на работе или перелёт куда-то). И всё, мой рекордный результат в 25 дней обнулился. И вместе с ним обнулилась моя мотивация. Начинать всё сначала уже не хочется, и количество шагов, которые я прохожу в день, сразу падает.

И мой опыт в этом отношении не уникален. Недавно читала большой метаанализ, который обобщает эффективность разных фитнес-приложений. Там исследователи приходят к выводу, что результаты  использования этих приложений в целом очень скромные: добиться значительных успехов в потере веса, улучшении физической формы и здоровья с помощью приложений удаётся очень немногим. А удерживать эти результаты в долгосрочной перспективе получается у ещё меньшего процента людей.
В итоге сейчас я отказалась от фитнес-трекеров в их привычном качестве. Я их использую несколько иначе: только для того, чтобы на начальном этапе формирования привычки отследить своё поведение. Иными словами, использую трекеры как вспомогательный инструмент наблюдения за собой, но не в коем случае не как источник мотивации.

— Это не рекламный материал, но не могу не пропиарить тебя и твои услуги. Только скажи, кому из моих читателей стоит обращаться за твоими услугами и чего им стоит ожидать? И как сделать так, чтобы те люди, которые не могут позволить себе такого эксперта, как ты, смогли бы тоже прокачать свои привычки? Дай им несколько советов!

Ко мне стоит обращаться тем, кто хочет изменить свой образ жизни в долгосрочной перспективе. «По-быстрому похудеть к лету, а потом гори оно всё огнём!» — это не ко мне. Мне интересно работать с людьми, которые готовы вкладывать усилия и время в развитие себя и не ждут мгновенных результатов, потому что понимают, что так не бывает. Ещё очень интересно работать с теми, кто хочет лучше понять особенности своего поведения и научиться «договариваться» со своим мозгом. Привычки, с которыми я работаю, очень разные: питание, спорт, продуктивность в работе, саморазвитие, хобби и т.д. Я работаю в двух форматах: индивидуальное консультирование и онлайн-курс.

Индивидуальное – это работа с клиентом в режиме личных еженедельных созвонов и каждодневного общения в мессенджерах. Скажу прямо, это дорого, если ты не популярный телеграм-блогер.

— Вот поэтому мне нравится моя работа! А более демократичный вариант?

Более демократичный и всё ещё очень эффективный вариант – это участие в моём курсе «Habits Bootcamp». Он длится три недели, в течение которых мы с вами работаем над формированием трёх простых привычек. Каждый день вы смотрите короткий видеоурок и выполняете несложное задание. На всё про всё уходит около 20-30 минут в день. Я даю обратную связь по каждому заданию, подбадриваю, если ваша мотивация начала угасать или вы потеряли веру в себя.

По результатам трёх недель участники буткампа закладывают крепкий фундамент для трёх выбранных привычек. Если вы внимательно читали это интервью, вы помните, что за три недели привычки обычно не сформировываются (ещё не успевает выработаться автоматизм). Но этого времени достаточно, чтобы органично вписать новые будущие привычки в вашу жизнь так, чтобы повторять их дальше было легко. Пару недель назад я списалась с выпускниками и выпускницами январского потока моего курса и выяснила, что они продолжают практиковать большую часть привычек, над которыми мы с ними работали пять месяцев назад. Более того, они начали самостоятельно внедрять новые привычки, потому что поняли ключевые принципы. Посмотреть отзывы на мой курс можно здесь и  здесь.

Видеоуроки проходят на английском с субтитрами (так что и язык попрактикуете заодно), обратную связь могу давать на русском, если так удобнее.

Подать заявку на участие в Habits Bootcamp можно здесь. Твоим подписчикам дам скидку. Мой курс стоит 15 400 рублей ($250). По промокоду «mustreads» будет скидка 20%. Поскольку я лично даю каждому участнику обратную связь, я не беру в группу более 15 человек, так, что, если надумали, не медлите и подавайте заявку на участие сейчас!

Если Буткамп вам пока не по карману, но работать на формированием привычек уже хочется, вы можете подписаться на меня в YouTube и Телеграме. Туда я выкладываю много содержательного по мотивам новейших мировых исследований в психологии и нейробиологии привычек. А в своём Инстаграме я регулярно пишу о своих личных привычках и как я с ними работаю. И как бонус, много фотографий Женевы, где я живу.

PS. Источники, на которые ссылается Катерина в этом интервью (для тех, кто хочет почитать научные статьи-первоисточники):

  • Burke, L., Wang, J. & Sevick, M. (2011). Self-monitoring in weight loss: a systematic review of the literature. Journal of the American Dietetic Association, 111(1), 92-102.
  • Carden, L. & Wood, W. (2018). Habit formation and change. Current Opinion in Behavioral Sciences, 20, 117-122.
  • Cowan, L. T., Van Wagenen, S. A., Brown, B. A., Hedin, R. J., Seino-Stephan, Y., Hall, P. C., & West, J. H. (2013). Apps of steel: are exercise apps providing consumers with realistic expectations?: A content analysis of exercise apps for presence of behavior change theory. Health Education & Behavior, 40(2), 133-139.
  • Goode, A., Hall, P., Batch, K., Huffman, S., Hastings, B., Allen, C., . . . Gierisch, R. (2017). The impact of interventions that integrate accelerometers on physical activity and weight loss: a systematic review. Annals of Behavioral Medicine, 51(1), 79-93.
  • Lally, P., Van Jaarsveld, C., Potts, H., & Wardle, J. (2010). How are habits formed: modelling habit formation in the real world. European Journal of Social Psychology, 40(6), 998-1009.
  • Lally, P. & Gardner, B. (2013). Promoting habit formation. Health Psychology Review, 7, 1-22.
  • Neal, D. T., Wood, W., Labrecque, J. S. & Lally, P. (2012). How do habits guide behavior? Perceived and actual triggers of habits in daily life. Journal of Experimental Social Psychology, 48(2), 492-498.
  • Neal, D. T., Wood, W., Wu, M., & Kurlander, D. (2011). The pull of the past. Personality and Social Psychology Bulletin, 37(11), 1428-1437.
  • Orbell, S., Verplanken, B., & Kaplan, R. M. (2010). The automatic component of habit in health behavior: habit as cue-contingent automaticity. Health Psychology, 29(4), 374-383.
  • Pinder, C., Vermeulen, J., Wicaksono, A., Beale, R., & Hendley, R. (2016). If this, then habit: exploring context-aware implementation intentions on smartphones. Proceedings from CSUR’16: 18th International Conference on Human-computer Interaction with Mobile Devices and Services Adjunct, 690-697.
  • Renfree, I., Harrison, D., Marshall, P., Stawarz, K., & Cox, A. (2016). Don’t kick the habit: the role of dependency in habit formation apps. Proceedings from ACM’16: 34th Annual Conference Extended Abstracts on Human Factors in Computing Systems. San Jose, CA, USA.
  • Schoeppe, S., Alley, W., Van Lippevelde, N., Bray, S., Williams, M., Duncan, C., & Vandelanotte, S. (2016). Efficacy of interventions that use apps to improve diet, physical activity and sedentary behaviour: a systematic review. International Journal of Behavioral Nutrition and Physical Activity, 13(1), N/a.
  • Wood, W., & Runger, D. (2016). Psychology of habit. Annual Review of Psychology, 67, 289-314.

 

 

Терминальное чтиво. Выпуск 16 (Мастридер и Фарсайт)

ВЫПУСК, ПОСЛЕ КОТОРОГО ЗАКРЫЛИ РАДИОПЕРЕДАЧУ (но подкасты продолжатся).

Обсуждили микродозинг ЛСД с экспертом-химиком, а ещё успели поговорить о заблокированных сайтах и будущем интернета в России в эпоху блокировок.